Как-то задержался Прут, работая в горах, и решил не возвращаться домой, а ночевать в лесу. Старая смерека гостеприимно постелила одеяло из зелёного мха и укрыла его своим ароматным нарядом. Усталый парень быстро уснул. И какой-то удивительный сон ему приснился. Будто возле него сидит девушка. Она вся в зелёном, глаза зелёные, и длинная до земли коса. Она нежно и грустно смотрит на Прута, тихонько гладит его волосы. Что-то тихонько напевает.

Прут никак не может насмотреться на лесную красавицу. Но когда протянул руку, чтобы коснуться её, девушка исчезла. Проснулся Прут. Тихо-тихо вокруг. Только звёзды блестят в далёком небе. Вот смотрит – повисло что-то на смерековой ветке и светится удивительным и таким зелёным огнём. Подошёл, взял в руки. А оно дальше светится. Так тихо, ласково. Между тем, исчезли звёзды и занялось небо на востоке в лучах утреннего солнца, заблестела роса. Где-то из далека долетело первое, ещё не смелое птичье пение. А немного погодя уже ожил весь лес. Огромное солнце поднималось из-за гор. Казалось, что не оно поднимается, а синие горы, кланяясь, уступают ему дорогу. Засмотревшись на всю эту красоту, Прут забыл о своей удивительной находке. А когда посмотрел, то увидел: на руке лежала обычная зелёная лента. Она уже не светилась: наверное погасла с первыми лучами солнца. Спрятал ту ленточку Прут, а для себя решил, во что бы то не стало отыщет девушку красавицу.

Следующим вечером Прут снова не пошёл домой. Спрятавшись за большую смереку, он ждал на лесную красавицу.

Растаяли горы в ночной темноте, рассыпались звёзды на небе… Вдруг, будто из-под земли, появилась девушка. Она, тихонько отводя ветки, шла к старой смереке. Девушка присела на шершавые корни, что вросли в землю, и запела. Сначала тихо, а потом всё громче и громче полетела песня между гор. Далёкая луна подпевала девушке.

Увлечённая песней, она не заметила, как сбоку подкрался Прут. Крепко схватил её и прижал к себе. Длинная зелёная коса змеёй обвила их. Прут засмотрелся в ясные глаза, и ему показалось, будто вся красота Карпатских гор слилась в них, глубоких и сказочных. Девушка всё ещё перепугано дрожала в его руках:

- Кто ты?

Будто не живые, до сих пор перепуганные уста еле-еле распустились в улыбке, но молчали.

- Кто ты? – снова спросил Прут.

Она склонила голову и улыбнулась:

- Говерла.

«Говерла, Говерла…» - прошептал ветер.

«Говерла, Говерла…» - полетело где-то вдаль и затихло.

С тех пор Прут почти не приходил домой. Целыми ночами с Говерлой бродил по горам. Любовь, большая и чистая, переполняла их сердца. Непостижимая, как синева над горами, она звала за собой.

Но понемногу первая радость любви стала затуманиваться. У Прута в долине жила старенькая мать. А Говерла не могла пойти к людям без разрешения отца – горного царя. Узнав о любви Говерлы к Пруту, отец разгневался и проклял свою дочь. Затряслись горы, загремели, осыпаясь, камни. Понеслось эхо, страшное эхо, по горам: «Проклял, проклял!..».

Прибежала Говерла к старой смереке, прижалась к ней и залилась горькими слезами.

- Смерека-матушка, нет у меня счастья, погубил его отец. Не пустят меня горы с проклятием к людям. А без Прута я погибну. Научи, милая, что делать?

Обняла смерека зелёными ветками девушку и что-то зашептала.

- Хорошо, - сказала Говерла. – Прощай, смерека, прощайте горы, прощай, мой милый Прут. Если не буду твоей, то не будет мне жизни здесь, - и ступила на край обрыва.

Будто земля разверзлась, так загудело всё вокруг. Страшный ливень пригнул деревья. Ветер, будто бешеный, ламал всё на своём пути. Он с разгона бился об гору, вырывал деревья, и мчался к соседней горе, одним вздохом бросая в долину огромные каменные валуны. Молния на миг освещала изуродованные горы. Сломанные ветром деревья казались страшилищами. Они протягивали ветру свои выкрученные корявые лапы и молили: «Перестань, перестань!..»

Только утром улеглась буря. Огромное солнце поднялось осмотреть Карпаты – и удивилось. На месте старой долины выросла гора. Она доставала до туч и приветствовала солнце белой вершиной. А в долине стояли люди, удивляясь новой красавице горе.

Только у Прута было тревожно на сердце. Побежал он на гору.

- Говерла, Говерла, где ты?!

- Это я – гора… - и белая ромашка, улыбаясь, роняет слезинку-росинку. – Да, да, это я, Прут…

Не вернулся Прут к людям. Только со временем, между гор речка. Она прокладывала себе путь в ложбинах, падала с круч и бежала дальше, чистая, как слеза. Бежала быстро, будто боялась, что не успеет рассказать что-то этим величественным вечнозелёным горам.

И прозвали люди эту речку Прутом, а высокую гору, возле ног которой вьётся Прут, - Говерлой.

Засмотрелась Говерла в ясные чистые воды Прута, а он всё журчит ей, будто рассказывает о своей вечной любви.